Confissão — Capítulo IX

As palavras sublinhadas têm nota: toque para ver o sentido.

Выходило противоречие, из которого было только два выхода: или то, что я называл разумным, не было так разумно, как я думал; или то, что мне казалось неразумно, не было так неразумно, как я думал. И я стал проверять ход рассуждений моего разумного знания.

Resultava uma contradição da qual só havia duas saídas: ou aquilo que eu chamava racional não era tão racional como eu pensava, ou aquilo que me parecia irracional não era tão irracional como eu pensava. E comecei a verificar a marcha dos raciocínios do meu conhecimento racional.

Проверяя ход рассуждений разумного знания, я нашел его совершенно правильным. Вывод о том, что жизнь есть ничто, был неизбежен; но я увидал ошибку. Ошибка была в том, что я мыслил несоответственно поставленному мною вопросу. Вопрос был тот: зачем мне жить, т. е. что выйдет настоящего, не уничтожающегося из моей призрачной, уничтожающейся жизни, какой смысл имеет мое конечное существование в этом бесконечном мире? И чтоб ответить на этот вопрос, я изучал жизнь.

Verificando a marcha dos raciocínios do conhecimento racional, achei-a inteiramente correta. A conclusão de que a vida não é nada era inevitável; mas vi o erro. O erro estava em que eu pensava de um modo que não correspondia à pergunta que eu tinha posto. A pergunta era esta: para que viver, isto é, que resultará de verdadeiro, de indestrutível, da minha vida ilusória, destrutível; que sentido tem a minha existência finita neste mundo infinito? E, para responder a essa pergunta, eu estudava a vida.

Решения всех возможных вопросов жизни, очевидно, не могли удовлетворять меня, потому что мой вопрос, как он ни прост кажется сначала, включает в себя требование объяснения конечного бесконечным и наоборот.

As soluções de todas as perguntas possíveis da vida, evidentemente, não podiam me satisfazer, porque a minha pergunta, por mais simples que pareça à primeira vista, inclui a exigência de explicar o finito pelo infinito e vice-versa.

Я спрашивал: какое вневременное, внепричинное, внепространственное значение моей жизни? — А отвечал я на вопрос: какое временное, причинное и пространственное значение моей жизни? Вышло то, что после долгого труда мысли я ответил: никакого.

Eu perguntava: qual é o significado da minha vida fora do tempo, fora da causa, fora do espaço? E respondia à pergunta: qual é o significado da minha vida no tempo, na causa e no espaço? O resultado foi que, depois de um longo trabalho do pensamento, respondi: nenhum.

В рассуждениях моих я постоянно приравнивал, да и не мог поступить иначе, конечное к конечному и бесконечное к бесконечному, а потому у меня и выходило, что и должно было выходить: сила есть сила, вещество есть вещество, воля есть воля, бесконечность есть бесконечность, ничто есть ничто, и дальше ничего не могло выйти.

Nos meus raciocínios eu igualava constantemente, e nem podia fazer de outro modo, o finito ao finito e o infinito ao infinito, e por isso me saía o que devia sair: a força é a força, a matéria é a matéria, a vontade é a vontade, o infinito é o infinito, o nada é o nada, e mais nada podia sair.

Было что-то подобное тому, что бывает в математике, когда, думая решать уравнение, решаешь тожество. Ход размышления правилен, но в результате получается ответ: а = а, или х = х, или 0 = 0. То же самое случилось и с моим рассуждением по отношению к вопросу о значении моей жизни. Ответы, даваемые всей наукой на этот вопрос, — только тожества.

Era algo parecido com o que acontece na matemática quando, pensando resolver uma equação, resolvemos uma identidade. A marcha do raciocínio está certa, mas no fim se obtém a resposta: a = a, ou x = x, ou 0 = 0. O mesmo aconteceu com o meu raciocínio em relação à pergunta sobre o significado da minha vida. As respostas que toda a ciência dá a essa pergunta são só identidades.

И действительно, строго разумное знание, то знание, которое, как это сделал Декарт, начинает с полного сомнения во всем, откидывает всякое допущенное на веру знание и строит всё вновь на законах разума и опыта, — и не может дать иного ответа на вопрос жизни, как тот самый, который я и получил, — ответ неопределенный. Мне только показалось сначала, что знание дало положительный ответ — ответ Шопенгауэра: жизнь не имеет смысла, она есть зло. Но, разобрав дело, я понял, что ответ не положительный, что мое чувство только выразило его так. Ответ же строго выраженный, как он выражен и у браминов, и у Соломона, и у Шопенгауэра, есть только ответ неопределенный, или тожество: 0 = 0, жизнь, представляющаяся мне ничем, есть ничто. Так что знание философское ничего не отрицает, а только отвечает, что вопрос этот не может быть решен им, что для него решение остается неопределенным.

E de fato o conhecimento estritamente racional, aquele conhecimento que, como fez Descartes, começa pela dúvida completa sobre tudo, rejeita todo conhecimento admitido pela fé e constrói tudo de novo sobre as leis da razão e da experiência, não pode dar à pergunta da vida outra resposta senão aquela mesma que eu obtive: uma resposta indeterminada. Só a princípio me pareceu que o conhecimento tinha dado uma resposta positiva, a resposta de Schopenhauer: a vida não tem sentido, é um mal. Mas, examinando a questão, compreendi que a resposta não é positiva, que só o meu sentimento a exprimiu assim. A resposta expressa com rigor, como a exprimem os , Salomão e Schopenhauer, é só uma resposta indeterminada, ou uma identidade: 0 = 0, a vida, que me parece nada, é nada. De modo que o conhecimento filosófico não nega nada, mas só responde que essa pergunta não pode ser resolvida por ele, que para ele a solução fica indeterminada.

Поняв это, я понял, что и нельзя было искать в разумном знании ответа на мой вопрос и что ответ, даваемый разумным знанием, есть только указание на то, что ответ может быть получен только при иной постановке вопроса, только тогда, когда в рассуждение будет введен вопрос отношения конечного к бесконечному. Я понял и то, что, как ни неразумны и уродливы ответы, даваемые верою, они имеют то преимущество, что вводят в каждый ответ отношение конечного к бесконечному, без которого не может быть ответа. Как я ни поставлю вопрос: как мне жить? ответ: по закону Божию. Что выйдет настоящего из моей жизни? — Вечные мучения или вечное блаженство. — Какой смысл, не уничтожаемый смертью? — Соединение с бесконечным Богом, рай.

Tendo compreendido isso, compreendi que não se podia procurar no conhecimento racional a resposta à minha pergunta, e que a resposta dada pelo conhecimento racional é só a indicação de que a resposta só pode ser obtida com outra maneira de pôr a pergunta, só quando se introduzir no raciocínio a questão da relação do finito com o infinito. Compreendi também que, por mais irracionais e disformes que sejam as respostas dadas pela fé, elas têm a vantagem de introduzir em cada resposta a relação do finito com o infinito, sem a qual não pode haver resposta. Como quer que eu ponha a pergunta, como devo viver?, a resposta é: segundo a lei de Deus. Que resultará de verdadeiro da minha vida? Os tormentos eternos ou a bem-aventurança eterna. Que sentido há que a morte não destrua? A união com Deus infinito, o paraíso.

Так что, кроме разумного знания, которое мне прежде представлялось единственным, я был неизбежно приведен к признанию того, что у всего живущего человечества есть еще какое-то другое знание, неразумное — вера, дающая возможность жить. Вся неразумность веры оставалась для меня та же, как и прежде, но я не мог не признать того, что она одна дает человечеству ответы на вопросы жизни и, вследствие того, возможность жить.

De modo que, além do conhecimento racional, que antes me parecia o único, fui levado inevitavelmente a reconhecer que toda a humanidade que vive tem ainda outro conhecimento, irracional, a fé, que dá a possibilidade de viver. Toda a irracionalidade da fé continuava para mim a mesma de antes, mas eu não podia deixar de reconhecer que só ela dá à humanidade respostas às perguntas da vida e, em consequência, a possibilidade de viver.

Разумное знание привело меня к признанию того, что жизнь бессмысленна, жизнь моя остановилась, и я хотел уничтожить себя. Оглянувшись на людей, на всё человечество, я увидал, что люди живут и утверждают, что знают смысл жизни. На себя оглянулся: я жил, пока знал смысл жизни. Как другим людям, так и мне смысл жизни и возможность жизни давала вера.

O conhecimento racional me levou a reconhecer que a vida não tem sentido; a minha vida parou, e eu quis destruir-me. Olhando para as pessoas, para toda a humanidade, vi que as pessoas vivem e afirmam que conhecem o sentido da vida. Olhei para mim mesmo: eu vivi enquanto conhecia o sentido da vida. Tanto às outras pessoas como a mim, o sentido da vida e a possibilidade da vida vinham da fé.

Оглянувшись дальше на людей других стран, на современных мне и на отживших, я увидал одно и то же. Где жизнь, там вера, с тех пор, как есть человечество, дает возможность жить, и главные черты веры везде и всегда одни и те же.

Olhando mais adiante, para as pessoas de outros países, para as do meu tempo e para as que já viveram, vi a mesma coisa. Onde há vida, ali a fé, desde que existe a humanidade, dá a possibilidade de viver, e os traços principais da fé são em toda parte e sempre os mesmos.

Какие бы и кому бы ни давала ответы какая бы то ни была вера, всякий ответ веры конечному существованию человека придает смысл бесконечного, — смысл, не уничтожаемый страданиями, лишениями и смертью. Значит — в одной вере можно найти смысл и возможность жизни. И я понял, что вера в самом существенном своем значении не есть только «обличение вещей невидимых» и т. д., не есть откровение (это есть только описание одного из признаков веры), не есть только отношение человека к Богу (надо определить веру, а потом Бога, а не через Бога определять веру), не есть только согласие с тем, что сказали человеку, как чаще всего понимается вера, — вера есть знание смысла человеческой жизни, вследствие которого человек не уничтожает себя, а живет. Вера есть сила жизни. Если человек живет, то он во что-нибудь да верит. Если б он не верил, что для чего-нибудь надо жить, то он бы не жил. Если он не видит и не понимает призрачности конечного, он верит в это конечное; если он понимает призрачность конечного, он должен верить в бесконечное. Без веры нельзя жить.

Sejam quais forem as respostas que uma fé, qualquer que seja, dê a quem quer que seja, toda resposta da fé dá à existência finita do homem um sentido de infinito, um sentido que não é destruído pelos sofrimentos, pelas privações e pela morte. Quer dizer que só na fé se pode encontrar o sentido e a possibilidade da vida. E compreendi que a fé, no seu significado mais essencial, não é só “a demonstração das coisas invisíveis” etc., não é a revelação (isso é só a descrição de um dos sinais da fé), não é só a relação do homem com Deus (é preciso definir a fé e depois Deus, e não definir a fé por Deus), não é só o assentimento ao que disseram ao homem, como a fé é entendida o mais das vezes: a fé é o conhecimento do sentido da vida humana, em virtude do qual o homem não se destrói, mas vive. A fé é a força da vida. Se o homem vive, é porque acredita em alguma coisa. Se não acreditasse que é preciso viver para alguma coisa, não viveria. Se não vê e não compreende o caráter ilusório do finito, acredita nesse finito; se compreende o caráter ilusório do finito, tem de acreditar no infinito. Sem fé não se pode viver.

И я вспомнил весь ход своей внутренней работы и ужаснулся. Теперь мне было ясно, что для того, чтобы человек мог жить, ему нужно или не видеть бесконечного, или иметь такое объяснение смысла жизни, при котором конечное приравнивалось бы бесконечному. Такое объяснение у меня было, но оно мне было не нужно, пока я верил в конечное, и я стал разумом проверять его. И перед светом разума всё прежнее объяснение разлетелось прахом. Но пришло время, когда я перестал верить в конечное. И тогда я стал на разумных основаниях строить из того, что я знал, такое объяснение, которое дало бы смысл жизни; но ничего не построилось. Вместе с лучшими умами человечества я пришел к тому, что 0 = 0, и очень удивился, что получил такое решение, тогда как ничего иного и не могло выйти.

E me lembrei de toda a marcha do meu trabalho interior e fiquei horrorizado. Agora estava claro para mim que, para que o homem possa viver, ele precisa ou não ver o infinito, ou ter uma explicação do sentido da vida em que o finito se iguale ao infinito. Uma explicação assim eu tinha, mas não precisava dela enquanto acreditava no finito, e comecei a verificá-la pela razão. E diante da luz da razão toda a antiga explicação se desfez em pó. Mas chegou o tempo em que deixei de acreditar no finito. E então comecei a construir, sobre bases racionais, com o que eu sabia, uma explicação que desse sentido à vida; mas nada se construiu. Junto com as melhores inteligências da humanidade, cheguei a que 0 = 0, e me espantei muito de ter obtido essa solução, quando não podia sair outra coisa.

Что я делал, когда я искал ответа в знаниях опытных?-— Я хотел узнать, зачем я живу, и для этого изучал всё то, что вне меня. Ясно, что я мог узнать многое, но ничего из того, что мне нужно.

Que fazia eu quando procurava a resposta nas ciências experimentais? Queria saber para que vivo, e para isso estudava tudo o que está fora de mim. Claro que eu podia saber muita coisa, mas nada do que me era necessário.

Что я делал, когда я искал ответа в знаниях философских? Я изучал мысли тех существ, которые находились в том же самом положении, как и я, которые не имели ответа на вопрос: зачем я живу. Ясно, что я ничего и не мог узнать иного, как то, что я сам знал, что ничего знать нельзя.

Que fazia eu quando procurava a resposta nos conhecimentos filosóficos? Estudava os pensamentos de seres que estavam na mesma situação que eu, que não tinham resposta para a pergunta: para que vivo? Claro que eu não podia saber outra coisa senão o que eu mesmo sabia: que não se pode saber nada.

Что такое я? — часть бесконечного. Ведь уже в этих двух словах лежит вся задача. Неужели этот вопрос только со вчерашнего дня сделало себе человечество? И неужели никто до меня не сделал себе этого вопроса — вопроса такого простого, просящегося на язык каждому умному дитяти?

Que sou eu? Uma parte do infinito. Pois já nestas duas palavras está todo o problema. Será possível que a humanidade só se fez essa pergunta desde ontem? E será possível que ninguém antes de mim se fez essa pergunta, uma pergunta tão simples, que vem à boca de toda criança inteligente?

Ведь этот вопрос был поставлен с тех пор, как люди есть; и с тех пор, как люди есть, понято, что для решения этого вопроса одинаково недостаточно приравнивать конечное к конечному и бесконечное к бесконечному, и с тех пор как люди есть, отысканы отношения конечного к бесконечному и выражены.

Porque essa pergunta foi posta desde que os homens existem; e desde que os homens existem se compreendeu que, para resolver essa pergunta, é igualmente insuficiente igualar o finito ao finito e o infinito ao infinito, e desde que os homens existem se buscaram e se exprimiram as relações do finito com o infinito.

Все эти понятия, при которых приравнивается конечное к бесконечному и получается смысл жизни, понятия Бога, свободы, добра, мы подвергаем логическому исследованию. И эти понятия не выдерживают критики разума.

Todos esses conceitos em que o finito se iguala ao infinito e se obtém o sentido da vida, os conceitos de Deus, de liberdade, de bem, nós os submetemos a um exame lógico. E esses conceitos não resistem à crítica da razão.

Если бы не было так ужасно, было бы смешно, с какой гордостью и самодовольством мы, как дети, разбираем часы, вынимаем пружину, делаем из нее игрушку и потом удивляемся, что часы перестают идти.

Se não fosse tão terrível, seria ridículo ver com que orgulho e com que satisfação conosco mesmos, como crianças, desmontamos o relógio, tiramos a mola, fazemos dela um brinquedo e depois nos espantamos de que o relógio pare de andar.

Нужно и дорого разрешение противоречия конечного с бесконечным и ответ на вопрос жизни такой, при котором возможна жизнь. И это единственное разрешение, которое мы находим везде, всегда и у всех народов, — разрешение, вынесенное из времени, в котором теряется для нас жизнь людей, разрешение столь трудное, что мы ничего подобного сделать не можем,— это-то разрешение мы легкомысленно разрушаем с тем, чтобы поставить опять тот вопрос, который присущ всякому и на который у нас нет ответа.

É necessária e preciosa a solução da contradição entre o finito e o infinito, e uma resposta à pergunta da vida que torne a vida possível. E essa única solução, que encontramos em toda parte, sempre e em todos os povos, uma solução trazida de um tempo em que a vida dos homens se perde para nós, uma solução tão difícil que nada de parecido nós conseguimos fazer, é justamente essa solução que destruímos levianamente, para pôr de novo a pergunta que é própria de todo homem e para a qual não temos resposta.

Понятия бесконечного Бога, божественности души, связи дел людских с Богом, понятия нравственного добра и зла — суть понятия, выработанные в скрывающейся от наших глаз исторической дали жизни человечества, суть те понятия, без которых не было бы жизни и меня самого, а я, откинув всю эту работу всего человечества, хочу всё сам один сделать по-новому и по-своему.

Os conceitos de Deus infinito, da divindade da alma, da ligação das ações humanas com Deus, os conceitos do bem e do mal morais são conceitos elaborados na distância histórica da vida da humanidade, que se esconde aos nossos olhos; são os conceitos sem os quais não haveria a vida, nem eu mesmo, e eu, rejeitando todo esse trabalho de toda a humanidade, quero fazer tudo de novo, sozinho e a meu modo.

Я не так думал тогда, но зародыши этих мыслей уже были во мне. Я понимал, 1) что мое положение с Шопенгауэром и Соломоном, несмотря на нашу мудрость, глупо: мы понимаем, что жизнь есть зло, и все-таки живем. Это явно глупо, потому что, если жизнь глупа, — а я так люблю всё разумное, — то надо уничтожить жизнь, и некому будет отрицать ее. 2) Я понимал, что все наши рассуждения вертятся в заколдованном круге, как колесо, не цепляющееся за шестерню. Сколько бы и как бы хорошо мы ни рассуждали, мы не можем получить ответа на вопрос, и всегда будет 0 = 0, и что потому путь наш, вероятно, ошибочен. 3) Я начинал понимать, что в ответах, даваемых верою, хранится глубочайшая мудрость человечества, и что я не имел права отрицать их на основании разума, и что, главное, ответы эти одни отвечают на вопрос жизни.

Não pensava assim então, mas os germes desses pensamentos já estavam em mim. Eu compreendia: 1) que a minha situação, com Schopenhauer e Salomão, apesar da nossa sabedoria, era estúpida: compreendemos que a vida é um mal e mesmo assim vivemos. Isso é claramente estúpido, porque, se a vida é estúpida, e eu gosto tanto de tudo o que é racional, então é preciso destruir a vida, e não haverá quem a negue. 2) Eu compreendia que todos os nossos raciocínios giram num círculo vicioso, como uma roda que não engrena na engrenagem. Por mais que raciocinemos, e por melhor que seja, não podemos obter resposta à pergunta, e será sempre 0 = 0, e que por isso o nosso caminho provavelmente está errado. 3) Eu começava a compreender que nas respostas dadas pela fé se guarda a mais profunda sabedoria da humanidade, que eu não tinha o direito de negá-las com base na razão e que, sobretudo, só essas respostas respondem à pergunta da vida.

9 de 16 · índice